egor_z

Варенье.

Который год подряд, в июне, когда бабушка с детьми уже в Костроме, у деда начинается заготовительный бум. Мы варим варенье. Точнее, варю я, а он закупает фрукты и подсчитывает банки. При этом важно заметить, что варенье дед вообще не ест. Он уважает мед. Но вид заполненных банок прибавляет деду гордости и важности. Он счастлив от одного лицезрения этого стратегического запаса, который разойдется еще до окончания зимы по холодильникам его детей и внуков, и будет с превеликим удовольствием съеден в один присест вместо или вместе с бутербродом.                Начинаем мы, естественно, с клубники. Дед выслеживает, когда бабки начинают продавать нашу подмосковную. Идет на рынок рано и скупает у какой-нибудь бабульки сразу всю корзинку, кг 5, думаю, даже не торгуясь. Потом охотится за малиной, сухой и крупной.

 

( Непременно варим абрикосы, а заканчиваем черной смородиной. )

Не могу не запостить!

Марш-бросок. Фильм

Тех байкальских гор было мало не только Егору, но, как оказалось, и мне, хотя я вряд ли могла предположить тогда, что теперь, уже в статусе бабушки, мне придется совершить непредвиденное и сногсшибательное (в прямом, а не переносном смысле этого слова) восхождение на гору Бойко в Крыму весной 2002 года. Мне становится страшно каждый раз, когда я вспоминаю этот подъем. И в то же время, ощущение маленькой победы над собой, прибавляет энергии и вдохновения. Эта гора была настоящим испытанием для всех нас. Катька с 8-месячным Алешкой за спиной, слепая Настя, неосторожно отправленная Леной с нами отдыхать на море, Егор с неподъемным, выше головы рюкзаком, совсем, внешне не походница, изящная Дашка и Варька со своей тягой и интересом к экстремальности (уж очень она тянется за Егором и даже подстрекает его на подобные подвиги). Самой трезвой кажусь себе я, поэтому и ползу позади всех по нескольким причинам. Мне, конечно, трудно. Всю весну у меня не сгибались, точнее со скрипом разгибались коленки. Лестницу в школе я покоряла с трудом и с остановками.

( В правой руке у меня хрустальный сосуд – камера. )

72482083.10095459.1253600267.13f6ba3aec60635cccc64f5b5e28d7b0

Почти два месяца мы вместе живем в этой больнице, я только ночевать ухожу домой. Больница в 5-ти минутах ходьбы от дома – хоть в этом повезло. Можно и от института отдохнуть – академический. Но это все уже мелочи. Ведь гематому отсосали, и по сравнению с теми детками, которые лежат в нашем отделении, мой – просто красавец! А Наташка – не очень страшненький. Правда, если бы та же Наташка увидела Егорку голенького, она, наверное, вообще ничего не смогла бы сказать. Сухая, шелушащаяся кожа, ну и, естественно, кости. Плюс двусторонний мастит. Да, да, у мальчика!

- Почему? - удивляюсь я.

- Он уже мальчик, но еще девочка, - смеется врачиха. Сильное женское начало. Поделаем компресс с мазью Вишневского.

И плюс набор всех прилагающихся к диагнозу (посттравматическая энцефалопатия) процедур: массаж, азакерит???? (что это такое и как это пишется я не знаю, но точно знаю, что это очень полезно), электрофорез, томограмма головы, уколы, таблетки. Но мы справились.

Массаж научилась делать навсегда, купать сразу в большой ванне (других просто не было), терпеть, когда твоему младенцу делают уколы и делают больно, быть самостоятельной и уверенной в своих силах. А еще… как ни странно это звучит сегодня, через 25 лет, верить и доверять врачам. Ведь без их помощи он просто не родился бы… А ведь впереди были еще и Дашка, и Варька. А самостоятельно рожать, головой вперед, я научилась только с третьего раза. Ведь Бог любит троицу. А она – не очень!? Очень даже, очень!

Чего мы там только не насмотрелись! И отказные, и такие больные, что тяжело и страшно смотреть. Вот где горе-злосчастье. Не приведи никому. Так что я-то по нашему отделению летала.

 

( - Мама Зубец, вам есть 18-то? - удивлялись на меня няньки. )

 

Егор.

- Наташ, правда, ведь он не страшненький? 

- Не очень.

- …

- Умненьким будет, прямо в глаза смотрит, - говорит совершенно незнакомая старушка.

- Смотри, какая девочка хорошенькая.

- Где?

- Да, вон она.

- Она не девочка, он мальчик, - надувшись, комментирует Егор.

- Мам, правда, я хорошенький?

- Почему ты так думаешь?

- А я в зеркале видел.

Дети действительно быстро растут. Нет, не так. Они растут так, как нужно, а вот быстро летит время. Раньше думалось: скорее бы сел, скорее бы научился стоять, ходить, говорить … А вот уже и сам папа! Зато теперь я просто смотрю на Алешку, замечаю, как он растет, меняется, учится чему-то новому, но совсем не хочу торопить события. Я просто хочу наподольше запомнить, как у него начинают шире открываться глазки, как он осознаннее начинает смотреть на мир, реагировать на звуки, как усложняются его эмоции. Наверное, это потому, что у меня теперь статус другой. Но время все равно неумолимо. Живешь, от субботы до субботы, от праздника до праздника, от дня рожденья до дня рожденья, от лета до лета … И вдруг… стоп… дети-то уже выросли. Вроде как уже и не дети. Когда успели? Почему меня не предупредили? Почему не заметила? Да нет, все замечала, все видела, сама участвовала. Но прошло никак не 25! От силы 15. На это, как бы соглашусь, но чтоб четверть века?! Это уж слишком.

(  - Мальчонка рождается, – по-доброму сказала акушерка. )

Предисловие ко второму тому.

 

У нас получается настоящая книга. Я имею в виду ее техническую сторону. Во-первых, как ни смешно звучит, но это уже второй том. На что Варька спросила, будет ли третий, четвертый, 25… А почему бы и нет! Дурное дело заразительное. Может, кто-нибудь еще захочет что-нибудь натворить. Например, в этой книге Егор выступает не только как редактор, но и автор. Я уверенна, что всем нам есть, что сказать.

( Во-вторых, у второго тома другое название... )

- 15 -

 

Вместе с тетей Ниной и дядей Радемиром на крыше «Запорожца» (первого нашего семейного транспортного средства) к нам приехал с Якиманки зеркальный шкаф. Шкаф занял надлежащее ему место в хате, а так сказать, автомобиль - во дворе среди вьюна и мальвы, к тайной радости Антонины.

- Трррыыын, ддррыыын, - извлекает она неприхотливый мотив из папиного любимца. Ей эта затея нравится. - Ддррын, - одной палкой, - ттррыын - другой. Как назло, палка застревает в боковой решетке и ломается. Отдельные музыкальные фразы еще не сложились в законченную мелодию о счастливом детстве, так что сначала найдем палку потолще, а потом продолжим занятия музыкой - Тррррыыын !!!  Значит, в качестве украинского нетрадиционно-народного музыкального инструмента «Запорожец» можно использовать, а вот, скажите, как вообще этот красавец преодолел такое расстояние, причем не единожды!? Наверное, его грела мысль, что он едет к себе на историческую родину, а счастливый обладатель этого серого конька-горбунка поддерживал в нем уверенность во всех его 30-ти лошадиных силенках. Однако уже на самой малой родине он расслабился, и нам пришлось чуть ли не носить его на руках, чтобы после очередного успешного броска за «абрукосой» мы не остались сторожить его на дне никому не известной «украинской впадины» местного значения.

( - Смотри, куда ты едешь, ты же не один. Мир, смотри на дорогу, ёксель-моксель, - )

- 7 -

 

С самого утра в начале нашей улицы стоит слабоумный Прокоша. Он влюблен в меня и всем говорит, что не отпустит Ленко (как-то так меня здесь называют) в Москву. Об этом я узнаю от смеющихся мальчишек - со мной Прокоша не разговаривал ни разу. Он просто стоит и смотрит, как я собираю вишню, никому не причиняя ни зла, ни беспокойства. Над ним в деревне по-доброму смеются. При встрече здороваются за руку, а любой пустяшной беседе придают деловой смысл. Конечно, они подтрунивают над ним, ведь они же мальчишки, но никто не смеет его обидеть. У него даже собственное место в клубе, в первом ряду, на которое никто не смеет сесть. На ободранном кресле нацарапано «Прокоша», и ему это нравится.

 

- 8 -

 

В Беленькое приехали близнецы Бальцевы. Это мальчики из Алешкиной московской детсадовской группы. К счастью, они живут далеко от нас, и мы редко с ними общаемся. Это ураган и шпана. Они носятся с дохлой кошкой или замученным птенцом, ковыряются палкой в тухлой рыбе - словом, для меня они складываются в вечный образ Тома Сойера. Алешка тоже не очень-то находит с ними общий язык - он у нас трусишка и слишком домашний для такой уличной компании. Ему и с девчонками не скучно, тем более что мы постоянно чем-нибудь заняты.

 

( Во второй половине дня у нас по режиму просмотр диафильмов. )

- 2 –

Невзирая ни на что, стоит наша мазанка, которую тетя Наташа регулярно подмазывала и белила. Мне разрешалось принимать участие в приготовлении состава из кизяков и соломы, который используется для этой цели. Месили в корыте ногами. (А, некоторые не знают, что такое кизяки? Рядом с нашим домом была колхозная конюшня, так вот там этого добра достаточно.)

 

( Как мы с Наташкой боялись, что мазанки нет, а на ее месте стоит какое-нибудь кирпичное строение какого-нибудь нового украинского. )

Беленькое*, (Билэнько) июль 1996 года, 23 года спустя…

 

Всю нашу взрослую жизнь мы вспоминаем это крошечное, но такое родное место на карте давно несуществующего Советского Союза, где мы были по-настоящему счастливы, как может быть счастлив только беззаботный ребенок, у которого есть все для полного счастья. Мы провели там в общей сложности 1,5 - 2 года, если сложить летние месяцы за 8 лет с 1965 по 1972 год. Как мало по сравнению с целой жизнью, а кажется, что это такой насыщенный, огромный, удивительный отрезок времени, в котором навсегда отпечатались чувства, запахи и ощущения, радости и шалости детства…

( Я не знаю, как мы потеряли связь с тетей Наташей... )

                       Почему я так поздно поняла, что должна узнать и записать все, что еще возможно про всех наших родственников? Почему меня никто не надоумил сделать это раньше, пока жива была Бабаня, и пока она еще многое помнила. Теперь мы с трудом восстанавливаем даты, имена, факты. То, что я смогла за Бабаней записать - это такая малость, по сравнению с тем, через что пришлось пройти нашим родным. Пытаясь узнать судьбу бабушкиного старшего брата, которого она называла только по имени и отчеству, - Иван Михайлович, Егор нашел двух полных тезок, двух Акиньшиных Иванов Михайловичей. Оба они родились в деревне Стрельцы с разницей в один год. Судьбы обоих изломаны 37 годом, оба осуждены и не реабилитированы. Один расстрелян в Бутово, другой сослан в Казахстан, бежал и дальнейшая судьба его неизвестна. Наверное, они оба наши родственники, но, который из них Бабанин родной брат, определить сложно. Сложнее еще и потому, что по Бабаниным рассказам получается, что ее брат родился в 1894 году и, значит, был на 10 лет моложе тех, кого отыскал Егор.

И мы продолжаем искать, хотя кроме скупых фактов из уголовного дела нам вряд ли что станет известно. А где кроется правда, что факт, а что наговор, мы вообще вряд ли узнаем. Но, с другой стороны, если в результате наших поисков удастся реабилитировать родного нам человека, это будет здорово. Душа его очистится от клеветы и незаслуженного наказания и обретет покой и вечную память.

7-9 ноября 2001 года.

         Курский вокзал, в вагоне радостная возня отпущенных на лето школьников, уезжающих 27 июля 1966 года в спортивный лагерь в Чепелево. Руки, руки, провожающих, последние, обязательные наставления, которые родители приберегли для самого подходящего момента. Согласно кивающие головой чада, уже все равно ничего не слышат, а лишь делают вид, что с удовольствием будут каждый вечер мыть ноги, менять носки и рубахи, а не ходить всю смену в одной и той же драной футболке, и непременно привезут свои, а не чужие вещи обратно.

Медленный отрыв электрички от платформы. Я стою, высунувшись в открытое окно: в лицо ветер… впереди вся жизнь…Я не слышу и не вижу никого. На этой же электричке я уезжаю совсем в другую сторону. Я уезжаю из детства, пока не знаю куда, но знаю, что уезжаю.

- Когда же я стану взрослой? - задаю я себе вопрос и запоминаю и этот день, и свое философски-романтическое настроение, и подруг, сидящих рядом со мной, которые уже с нетерпением разворачивают свои традиционные бутерброды с колбасой и сыром. Похоже, они свои проблемы роста уже решили.

 

- Ну, а когда же я?

 

С чем и поздравляем, хотя и уже известным подарком!

               - Света, кушать! Обед на столе.

               - Лена, что я сказала, домой!

               - Вовка, домой! Во-ло-дя! Домой, сейчас же! Вовка, ты слышишь, сейчас отцу скажу, он тебе уши надерет. Он покажет, как гонять весь день. До-мой!

              Сейчас я уже не слышу этих, таких типичных для Москвы моего детства, диалогов через раскрытую форточку. Да и какой смысл теперь кричать. Из форточки какого-нибудь 12 этажа бабушкин или мамин командный голос будет услышан, разве что, пролетающими воронами. Правда, воронья реакция будет именно такой, как реагировали мы на строгие окрики.

                 - Кар! Я не хочу, я еще погуляю, мы только разыгрались!

                 - Кар-кар! Сейчас допрыгаю и приду. Еще одну самую-самую последнюю минуточку.

                 - Кар – кар – кар…

                Теперь вместо форточки - сотовый в кармане у каждого второго первоклассника. Конечно, для родителей спокойней, если ребенок всегда в зоне их досягаемости. Но форточка… - это так колоритно, так громко, так эмоционально и так просто.

( Форточка помогала решить многие проблемы сразу, на месте, не заходя домой и, не боясь, что тут-то тебя и отловят, )

У нас новая квартира! Ура! Две комнаты на 6 этаже. Мама с папой уже переехали, а я пока у бабушки на Якиманке. Меня берут только на выходные. Там не на чем спать, и я сплю на полу. В первой комнате, во всю ее длину, сбит из досок стол. Мама говорит, что он остался еще с новоселья. На нем стоит огромный букет сирени - это папа катался на велосипеде где-то почти уже за Москвой и нарвал для мамы. Папины и мамины друзья нам подарили трехрожковую люстру с желтоватыми плафонами в рубчик, загнутыми кверху, чайный сервиз с розово-голубым, абстрактным рисунком и почти плоским заварным чайником. А еще к новому учебному году (я теперь буду учиться в новой школе № 149) мама мне купила акварельные краски. Там есть такая краска, которой точно ни у кого нет. Мама сказала, что она называется палевая. Мне так нравится это слово - палевая. Не желтая, не коричневая, а палевая. Я специально много раз повторяю, чтобы точно запомнить это слово.
( У нас новая квартира! Ура! Три комнаты на 9 этаже. )

У меня ненормальный сын. Правда, эта его ненормальность мне дороже всякой общепринятой нормальности. Что, вы думаете, он сейчас делает? Да он купается в реке Проне где-то между Стрельцами и Пушкарями! 12 часов дня, воскресенье. Мы нехотя встаем, ни шатко, ни валко занимаемся домашними делами, готовимся ехать к Валентину на день рожденья, а Егор уже с 9 часов в Михайлове, по направлению к нашей историко-географической родине по Бабаниной линии.

Мобильный телефон - удивительное изобретение! Через 8 часов после раннего старта с Павелецкого вокзала (поезд 4.20) Егор позвонил из того самого места, которое он мне только вчера показывал на карте Рязанской области. Он уже побывал на кладбище в Стрельцах, нашел могилы Акиньшиных, и даже сказал, что в деревне еще живут Акиньшины. По-видимому, они наши родственники!?

Это при том, что он уже продвинулся и по другой линии. Списался по интернету с людьми, которые помогают найти, где похоронен дедушка Сеня. Мы уже знаем, что деревня Мануйлово, около которой дедушка погиб, с 1944 года относится не к Ленинградской, как мы считали, а к Новгородской области. Я не удивлюсь, если в следующее воскресенье он позвонит по мобильнику и удовлетворенно сообщит, что он нашел-таки могилу своего прадеда.

Спасибо, что сидит в тебе эта такая понятная мне пружина, которая не дает нам успокаиваться. Она начинает раскручиваться, чтобы не дать себе самому увязнуть в быту, законсервироваться. Это она заставляет открыть в себе таланты, которые, может, и не дала тебе природа, а ты сам их в себе воспитал и открыл, почувствовав необходимость. Она начинает толкать тебя изнутри сразу в двух местах: в районе сердце и где-то на уровне висков именно в тот момент, когда чешутся ладошки и так хочется узнать и понять больше, расширить рамки привычного нам мира не только для себя, а и для тех, кто живет рядом, чтобы поделиться радостью своего открытия с ними.
У меня мои дети!